Что написать, когда пальцы сами тянутся к клавиатуре или карандашу? Что сказать, когда с монитора на тебя слепо уставился белый прямоугольник чистого листа? Когда распирает от желания выговориться. Но ты давно потерял эту способность.

Даже бесстрастному железному разуму – твоему самому верному другу, н
77;чего поведать в такие моменты. А клавиатура тихо клацает под руками, исполняющими привычный танец. Плавно льющийся из под курсора текст не имеет ни смысла, ни связности. Ничего.  Это просто квинтисценция настроений. Сублимация происходящего вокруг в безмолвный крик.

Просто надо что-то делать, что бы не свернуть себе шею, не выйти в окно. Ты может быть даже ведешь какую-то жизнь, и кажешься всем веселым и неунывающим чуваком, с нескончаемым запасом жизнелюбия. И только в темноте комнаты, слушая шум улицы, ты становишься самим собой. Раздавленным, опустошенным. С кучей мыслей, которые не можешь озвучить даже себе.

Почему мы так одиноки именно в толпе? Почему все социальные контакты, с насильно прилепленным ярлыком «дружба», так опостылели? Почему каждый день ты загоняешь свою депрессию вглубь себя и натягиваешь на лицо очередную маску.

А эти злоебучие социальные контакты небрежно отмахиваются: «Ой, да ты себя накручиваешь».  Да пошли они все.

Тебе дано окно в мир. Широкое или узкое. С бронестеклом или продуваемое всеми ветрами. И так хочется забить это окно досками и остаться в полном, всепоглощающем одиночестве, как это было бы прекрасно.

Так и выходят из под пера неуклюжие, полные безысходности стихи, тексты. Хочется, порой, подсунуть их кому-нибудь. Не ради сраного одобрения твоего невьебеного стиля. Нет. С другой целью. Хотя для этой цели следовало бы сделать по-другому. Вот так:

Но это проявление слабости. А ты же сильный. Ты же, как ублюдочный супермен – справишься с любыми проблемами, сурово на них посмотрев. И всегда должен ответить на любую просьбу: «Фигня, сейчас разберемся».

Как же сложно удерживать на лице эту маску. Как же сильно желание послать всех и всё в самое дальнее пешее путешествие и уединиться в уютной, закрытой комнате, лелея свои мерзкие мыслишки.

Я ищу убежища в мире веществ. Я перестал дорожить своим разумом. Пусть я буду овощем, запертым в комнате с мягкими стенами. Так будет намного лучше.